Иоанн и его Евангелие.
Автор Четвертого Евангелия говорит о себе как об «ученике, которого любил Иисус», и, несомненно, считал себя величайшим из учеников Христа, понимавшим Учителя лучше других. Но этого особого понимания он еще не достиг во время земной жизни Христа, и  вся его жизнь как последователя Господа Иисуса в течение десятилетий после Воскресения приводила его ко все большему пониманию и любви к Нему.

Можно сказать, что Четвертое Евангелие возникло не просто из Предания об Иисусе Христе, но и из размышлений о Христе Иоанновой общины. Возможно даже, что в лучших чертах различных действующих лиц Четвертого Евангелия, как мужчин, так и женщин (слепорожденный, Марфа, Мария Магдалина), проглядывают черты и стремления самого «любимого ученика».

Иоанн также знал, по крайней мере в общих чертах, предания других христиан об Иисусе  Христе – рассказы, позже ставшие Евангелиями от Марка, Матфея и Луки, хотя, скорее всего, он и не читал эти три Евангелия. Очевидно, он считал свою «Евангельскую Весть» чем-то высшим по отношению к другим преданиям об Иисусе Христе, но в действительности нечто из тех преданий и их следы встречаются и у него самого.

В шестую неделю по Пасхе Церковь предлагает нам шестое Христово Знамение – исцеление слепорожденного. Вообще надо сказать, что в Евангелии от Иоанна выделяют: 1) пролог (Ин.1,1-18); 2) «Книгу Знамений» (Ин.1,19-12,50), построенную по тематическому и хронологическому (упоминания Праздников) принципам и включающую рассказы о крещении, о чуде на браке в Кане Галилейской, об очищении Храма, ряд бесед, рассказы об исцелениях, о чудесном насыщении 5 тысяч человек и воскрешении Лазаря; 3) «Книгу Славы» (Ин.13,1-20,31), в которой говорится о Тайной вечере, прощальной беседе с учениками о Страстях и Воскресении; 4) эпилог, состоящий из 21-й главы.

«Слепота» в Священном Писании.
В Евангелиях, как и во всех других библейских текстах, слово «слепота» употребляется не просто буквально, но метафорически, тем самым выражая больше, чем просто функционирование органа зрения. Бога узнают через зрение, слова и поступки.

Но для того, чтобы видеть и слышать Бога, требуется не только физическое восприятие, но и духовная восприимчивость. Требуются личный отклик, готовность и понимание. Поэтому слепота и глухота могут выражать неспособность к восприятию духовной истины, проявляющейся в реально видимом и слышимом. Такое состояние душевной черствости может быть результатом нравственной испорченности и жестокосердия.

В Библейской  литературе спасение часто связано с видением (Исх.14,13; 2Пар.20,17;  Пс.49,23; 90,16; 118,123;  Ис.40,5; 42,16-17; 59,11; 1QS 11,2-3; СD.20,34; Зав. Гад. 5,7; 2 Клим.1,6-7; 9,2). Равно важную роль в Священном  Писании играет «слышание», что подчеркивается формулой часто произносимого «Шема»: «Слушай Израиль: Господь Бог наш, Господь Един есть» (Втор.6,4).

Это призыв понять всем Божию Волю и подчиниться ей. В противоположность Богу, Который и видит, и слышит (Исх.2,24; 3,7,9; 12,13; Втор.5,28; Ис.37,17; Зах.7,11-13), идолы слепы и глухи (Втор.4,28), как и те, кто поклоняется им (Пс.114,5-6). Ветхозаветные пророки призывают кару на израильский народ за то, что он имеет глаза и уши, но не видит и не слышит (Ис.6,9-10; 43,8; Иер.5,21; Езек.12,2).

Зрячие слепцы.
Иисус Христос нередко пользовался образом слепоты, чтобы передать духовное состояние Своих современников. Есть зрячие люди, которые слепы: «Глаза имея, не видите» (Мк.4,12; 8,18). Многие речения Иисуса Христа посвящены такому человеческому состоянию (сердце, заплывшее жиром Ис.6,9-10; Мф.13,15).

В другом месте Иисус Христос говорит о том, что слепой – неудачный поводырь для слепого: «Может ли слепой водить слепого? Не оба ли упадут в яму?» (Лк.6,39; Мф.15,14). Очевидно, что тут Он говорит о зрячих людях. Существует маленькая группа ведущих и большая группа ведомых. Ведущие – это, скорее всего, официальные учители и вожди народа. Они «слепы». Но слепы также и те, кого они ведут за собой. В слепоте пребывают многие люди.

Иисус Христос также говорил о людях, которым мешает видеть не маленькая соринка в глазу, но целое бревно: «Что ты смотришь на соринку в глазу брата твоего, а бревна в собственном глазу не замечаешь?.. Вынь сперва бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть соринку, что в глазу брата твоего» (Лк.6,41-42; Мф.7,3,5). Этим высказыванием Господь описывает не просто испорченное зрение человека, но и его слепоту относительно собственного испорченного зрения.

Глаза могут быть чистыми или нет: «Светильник тела есть глаз. Итак, если глаз твой будет чист, то все тело твое светло будет. Если же глаз твой плох будет, все тело твое темно будет» (Мф.6,22-23; Лк.11,34). Здоровое состояние глаза – то, как мы видим, крайне важно. Чистый глаз подобен светильнику – когда глаза чисты, человек видит ясно. Но когда глаз не здоров, мы блуждаем в потемках.

Во времена Иисуса Христа (как и сейчас) многие люди были способны различать погодные явления, но не видели знамения времени, то есть не могли правильно оценить как положение дел, так и свое духовное состояние: «Когда видите, что облако поднимается на западе, вы тотчас говорите: «Дождь будет», и бывает так. И когда видите, что южный ветер дует, вы говорите: «Зной будет», и бывает. Лицемеры, лицо земли и неба распознавать вы умеете, как же времени этого не распознаете?» (Лк.12,54-56; Мф.16,2-3).

Здесь звучат одновременно и осуждение, и призыв. Большинство людей слепы к тому, что происходит в духовном плане рядом с ними, а Иисус Христос призывает их взглянуть на мир новыми глазами.

Зрение – новый взгляд – касается не только знамений времени, но и характера Бога. «Видеть» – это важнейший образ речения о птицах и лилиях: «Посмотрите на птиц небесных... Поглядите на лилии в поле» (Мф.6,26,28; Лк.12,24,27). Посмотрите и увидите, что Бог питает и одевает их.

И сама форма учения Иисуса Христа – притчи и афоризмы – приглашает слушателя посмотреть на Бога, себя и мир свежим взглядом. Она направлена на то, чтобы радикальным образом изменить мирское восприятие.

Воспоминание и метафора.
Евангельские повествования и в большей степени – Четвертое Евангелие сочетают в себе воспоминание и метафору, это историческая память живой  общины учеников в виде метафорического повествования об Иисусе Христе. С одной стороны, это Иисус-Учитель (Равви), оставшийся в памяти первых палестинских учеников наряду с Прославленным и Вознесенным Господом Иисусом Христом, о Котором уже благовествуют евангелисты, используя  Палестинские символы, образы и метафоры.

В широком смысле слова, метафора – это «более-чем-буквальное», « более-чем-фактическое» значение. Метафора – это преизбыток смысла, а не ущербный смысл.

С древних времен христианские толкователи Библии  постоянно утверждали, что Священное Писание имеет метафорический смысл. Так, блж. Августин в своем толковании на Евангелие Иоанна говорит, что слепой символизирует весь род человеческий (In Johannen 44.1; СС 36.381). Таким образом,  православный  подход к евангельскому тексту обусловлен тем, что он видит в нем сочетание метафорического повествования с исторической памятью.

Таким образом, метафора слепоты и зрения не только постоянно появляется в словах Иисуса Христа, он она же стоит за повествованиями об исцелении слепцов. В Евангелиях три такие истории: две – у Марка (Мк.8,22-26; 10,46-52), одна – у Иоанна (Ин.9,1-38). Без сомнения, они имеют метафорический смысл, даже если и основаны на исторической памяти учеников. Евангелисты приводят их ради «более-чем-исторического» смысла, как мы уже говорили выше. У Марка исцеление слепца в Вифсаиде и слепого Вартимея «обрамляет» центральный раздел Евангелия, посвященный следованию за Иисусом Христом по «пути в Иерусалим», который ведет к смерти и Воскресению. Обрести зрение, снова видеть означает увидеть Мессию и пойти за ним по «пути» на смерть.

Подобную функцию выполняет у Иоанна и наш рассказ о слепом. Его исцеление позволяет Иисусу Христу сказать: «Я свет миру» (Ин.9,5). Исцеление говорит о том, что Иисус Христос, «свет миру», выводит людей из темноты к свету и возвращает им зрение. Он дает просветление – такая религиозная метафора у большинства людей ассоциируется в первую очередь с религиями Азии. Но это важнейший образ и для Евангелия от Иоанна, и для первых христиан в целом. В величественном и программном прологе к своему Евангелию Иоанн возвещает, что Иисус Христос – «Свет Истинный, Который просвещает (освящает) всякого человека», и этот свет «пришел в мир» (Ин.1,9).

Большинство людей на земле живут в слепоте, «во тьме» и не могут найти правильный путь. Нам необходимо вернуть себе зрение, увидеть снова, чтобы наши глаза были открыты, прийти к свету, обрести просветление, и тогда мы узнаем, что значат слова Христа: «Я – Путь, Истина и Жизнь» (Ин.14,6).

Христос – исполнение  Божиих праздников.
Когда мы сказали о том, что Евангельские чудеса имеют «более - чем - буквальный» смысл, то к этому утверждению надо отнестись со всей серьезностью. Иоаннов рассказ о даровании Иисусом Христом  зрения  слепому (Ин.9,1-38) включен в контекст Иоаннова размышления о Божиих Праздниках Израиля (Пасхе, Кущей, Обновлении). В данном случае Иоанн повествует об Иисусе Христе в свете праздника Кущей (палаток или шалашей  - Ин.7-10).

Праздник Кущей был праздником, когда израильтяне вспоминали, как Бог заботился об их предках во время многолетнего скитания по пустыне, когда они должны были жить в шатрах, прежде чем достигнуть Земли Обетованной. Из-за времени его ежегодного празднования (конец сентября – начало октября) у них был обычай молиться на этом празднике о начале сезона дождей. По Иерусалиму шла процессия от источника Гихон, находившегося в долине рядом с городом, до Храма, во время которой люди, несшие воду, выливали ее на алтарь, символически изображая дождь. Очень красивый праздник!

Пророк обещал, что в последние дни, в праздник Кущей, настанет «день... единственный ...ни день, ни ночь; лишь в вечернее время явится свет» (Зах.14,7). Поэтому в первый день праздника в Иерусалиме, в Храме, во Дворе женщин, через который проходила процессия с водой, зажигались золотые светильники, свет которых был виден со всего города.

Иоаннова община учеников Иисуса Христа не почувствовала себя обделенной, лишившись богатого символизма празднования Кущей, когда была изгнана из синагоги (Ин.9,22). Наоборот, эта утрата заставила их вспомнить о символах, которые Иисус Христос прилагал к Себе. Как в последний и великий день праздника Кущей Он стоял в Иерусалиме и громко возглашал, что из Него потекут реки воды живой, обозначая таким образом Духа, Которого верящие в Него должны были принять (Ин.7,37-39). И именно в этом контексте Он говорил: «Я свет миру; кто последует за Мной, тот не будет ходить во тьме, более того, у него будет свет жизни» (Ин.8,12). Эту истину Он проиллюстрировал, вернув зрение слепорожденному (Ин.9,1-7).

Евангелист показал нам, как через Иисуса Христа ранние христиане смогли найти новую интерпретацию Божиих Праздников и установлений, чтобы адаптировать и сохранить их духовное значение. В то время он еще не мог знать о другой форме замены, а именно о христианских Праздниках, появившихся века спустя.

Исцеление слепорожденного.
История об исцелении слепорожденного (Ин.9,1-41) показывает, как вера растет среди испытаний. Иоанн повествует о меньшем количестве чудес, нежели авторы синоптических Евангелий, но более полно, чем они используют возможности символического толкования чудес. У него есть лишь один рассказ об исцелении слепого (Ин.9), но это тщательно проработанное изображение духовной слепоты. По мере развертывания драмы рожденный слепым не только прозревает, но и обретает духовное видение.

В Четвертом Евангелии глаголы видения играют важную роль, чаще всего они употребляются в связи с верой (Ин 4,29,39-42; 9,7, 35-38; 20,8, 29) даже в словах Иисуса Христа (Ин.6,36; 12,44-46; 14,9-10). Если история о самарянке (Ин.4,1-42) иллюстрирует первоначальное зарождение веры, то этот рассказ показывает, как часто первое просвещение не приводит сразу к совершенной вере. Поэтому слепорожденный является представителем вообще всех, будучи этаким «каждым». Начало диалога, когда Иисус Христос провозглашает: «Я свет миру», указывает нам, что речь идет не о физическом свете.

Слепорожденный прозрел после помазания, а ведь помазание стало частью крещального обряда уже очень рано; при этом термин «просвещение» означал обращение и крещение. Читатели Четвертого Евангелия не могли не понять символику воды, восстанавливающей зрение, потому что Иоанн сообщил им, что название купальни «Силоам» (евр. «Шилоах», «посылающий», «проводящий», «желоб для воды») означает «Посланный», как часто древнехристианское предание называло Самого Иисуса Христа.

Кроме того, что Иоанн хотел напомнить слушателям или читателям элементы их собственного крещения, их просвещения, он также хотел, чтобы они (как и все мы) поняли, как необходима может быть череда испытаний для полного прозрения. Лишь постепенно, через перенесение страданий, слепорожденный достигает полной веры и просвещения. Только пройдя через трудности и испытания, что значит сказать «верю».

Однако это рассказ не только о слепорожденном, но и о тех, кто спрашивал слепорожденного, так как и они могут научить нас вере. Это исцеление произвело разделение (греч. «кризис» – «суд») среди тех, кто его допрашивал. И это неудивительно, ведь в Иоанновом понимании встреча с Иисусом Христом заставляет людей принимать решение и вставать либо на одну сторону, либо на другую. Но разделение, возникшее среди фарисеев (Ин.9,13-17) из-за того, что Иисус Христос исцелил слепого в Субботу, вызывает особый интерес.

Трижды слепорожденный заявляет, что не знает, кем является Иисус Христос (Ин. 9:12, 25, 36), но то, как он называет Его, показывает, как раскрывается его духовное видение. В первый раз он называет Его человеком (Ин. 9:11), затем пророком (Ин. 9:17), Христом (Ин. 9:22), человеком от Бога (Ин. 9:31-33) и, в конце концов, Сыном человеческим (Ин. 9:35) и Господом (Ин. 9:38).

С другой стороны, духовные лидеры народа, которые не верят ни слепому, ни Иисусу Христу, трижды заявляют (Ин. 9:16, 24, 29), что знают, кем является Иисус, однако слепота их растет, пока они, наконец, не обвиняют самих себя: «Или мы тоже слепы?» (Ин.9,40). Физическая слепота слепорожденного не является, как говорит Иисус Христос, результатом его греховности (Ин. 9:3), но духовные лидеры народа сами повинны в своей духовной слепоте. (Ин. 9:41).

Таким образом, Иисус Христос может сказать о Своей миссии, что Он несет прозрение: «На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин. 9:39). Иоанн критически смотрит на веру, которая основана на чудесах и «знамениях» (Ин.2,23-25; 3,2-3; 4,45-48; 6,26; 7,37). Высшая вера состоит в том, что человек не видит, но все же верит (Ин.20,29).

В Ин.9 тема видения переплетается с темой света (Ин.9,5,39). Отсутствие света является еще одной возможной причиной  «слепоты». Через все Евангелие Иоанн проводит символ света и его противопоставление тьме (Ин.1,4-13; 3,19-21; 8,12; 9,5; 11,9-10; 12,35-36,44-46). Иисус – свет миру, но многие отказываются видеть и предпочитают ходить во тьме: «Я, свет, пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме» (Ин.12,46).

Христос – свет миру.
Первым деянием Бога явилось создание света: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы» (Быт.1,3-4). Свет (евр. «ор»; греч. «фос») в Священном Писании является символом Божественного присутствия и спасения (Исх.13,21; Пс.26,1; 35,10; Ис.60,19), причем зачастую речь идет о будущем эсхатологическом спасении (Мих.7,8; Ис.2,5; 9,2; 58,8,10; 60,1-3; Вар.5,9).

Согласно Новому Завету это ожидание исполнилось в Иисусе Христе (Мф.4,16; Лк.2,32), Который становится центром световой символики Евангелий. Однако выглядит это у синоптиков и Иоанна по-разному. В то время, как авторы синоптических Евангелий (Матфей, Марк, Лука) просто группируют отдельные, не связанные между собой речения Иисуса Христа, которые содержат термины света, Иоанн создает достаточно разработанное богословие света.

В данном случае основное внимание мы уделяем символическому использованию слова «свет». Разумеется, в Евангелиях это слово встречается и в его буквальном значении, когда речь идет о солнце, светильниках или огне (Мф.5,15; Ин.18,3; Мк.14,54; Лк.22,56), однако с богословской точки зрения они не несут никакую нагрузку. Присутствуют и другие названия света, но и они мало что добавляют к основному (богословско-метафорическому) представлению.

Богословие света у Иоанна, которое во многом представляет собой авторскую редакцию иудейско-эллинистической традиции, развивалось в споре с синагогой об идентификации и значении Иисуса Христа. Иоанн использовал символ света, который в иудаизме означал присутствие Бога, спасение, дарованное Богом, Закон, Премудрость и Логос (напр. у Филона), чтобы воплотить их в личности и деяниях Иисуса Христа. Тем самым Иоанн по-своему (как уже отмечалось нами выше) указывает, что традиции и обряды, ожидания и чаяния иудаизма исполнились в Иисусе Христе.

Свет – основной символ в Четвертом Евангелии. Иоаннов Пролог столь мощно соединяет Логос (Слово), жизнь и свет, что это единство становится центральным для символики всего повествования. Логос, воплотившийся в Иисусе Христе, «был источником жизни, и жизнь была светом для  людей» (Ин.1,4), то есть где присутствует свет, там есть жизнь и восприятие жизни.

Только у Иоанна присутствует формула «Я – свет миру» (Ин.8,12; 9,5; ср. 12,35-36, 46). Эта формула сразу ставит Иисуса Христа в исключительное положение. Иоанн Креститель – не свет, он лишь свидетельствует о свете (Ин.1,7-8; ср. 5,35). Более того, все люди должны получить свет от Иисуса Христа, «Истинного Света» (Ин.1,9; ср. 8,12), чтобы стать «сынами Света» (Ин.12,36). То, что произойдет с ними, поразительно проиллюстрировано в исцелении Иисусом Христом слепорожденного (Ин.9).

С помощью символики света передаются и другие аспекты богословия Иоанна: откровение, грех, вера, суд и этика. Свет вторгается во тьму, возвещая о спасении, идущем от Бога (Ин.1,5; 3,19; 8,12; 12,35,46). Различаются два вида тьмы: тьма, бывшая прежде света (Ин.1,5; 8,12; 12,46), и та, что поглотит отвергнувших свет и предпочитающих тьму (Ин.3,19-20). Так специфически  Иоанн понимает грех.

С другой стороны, вера в свет (Ин.12,36,46) и есть христианская вера. Свет разделяет людей на тех, кто примет его или отвергнет, в чем и состоит суд Божий в понимании Иоанна (Ин.3,19-21). Свет и тьма, таким образом, служат определяющими характеристиками человека, например, когда речь идет о Никодиме (Ин.3,20), о евреях (Ин.9,40; 11,10) и об Иуде (Ин.13,30). Этика Иоанна использует выражение «ходить в свете» (Ин.8,12; 12,35), которое подразумевает соблюдение Заповеди Иисуса Христа любить друг друга.

Священник Виктор МЕЛЬНИК.