При этом наиболее краткая редакция текста G1 представлена в рукописях наиболее широко: она содержится в маюскульных рукописях В (Ватиканской), А (Александрийской) и V (Венецианской), большинстве минускульных и во многих древних переводах (сирийском, саидском, эфиопском, армянском), этой редакции следует и единый перевод.

Редакция G2 содержится в маюскульной рукописи S (Синайской), где отсутствуют ст. 4,7-18 и 13,6-10, в минускульной рукописи 319 (для части текста 3,6 — 6,16) и в древних латинских переводах (La).

Вульгата содержит форму текста, не соответствующую ни одной из вышеназванных. Из пролога блж. Иеронима к его переводу Книги Товита ясно, что он «улучшал» имевшийся в его распоряжении текст, причем просил переводить некий (не сохранившийся) арамейский текст Товита на еврейский, а затем переводил то, что получалось, на латынь. Особая близость к версиям кумранских фрагментов (G1 и G2) в тексте блж. Иеронима не видна.

Композиция книги. Книга Товита построена умело, и ее композиция вполне прозрачна.

1,1-2. Заголовок. Книга сказаний/история Товита из колена Неффалимова в ассирийском плену.

1,3-3,17.  Экспозиция. Тяжелое положение Товита и Сары, их молитвы и спасительный план Бога.

4,1-14,1а. Основная часть. Путешествие Товии в сопровождении Азарии (помощь Йаху).

14,1б-15. Эпилог. Завершение жизни Товита, Анны и Товии.

Возникновение книги

Поучительная повесть, созданная в диаспоре с ориентацией на Иудею и Иерусалим. Начиная с самого заголовка Книги Товита, читатель переносится из «земли Израиля» в пресловутую Ниневию в стране Ассирийской, место пленения, дискриминации, безбожия и грубого преследования, в раннюю и далекую диаспору. Чтобы всем была ясна неисторичность этого рассказа, автор изображает дело так, будто главный персонаж, отец Товит за 112 лет своей жизни присутствует при важных событиях истории народов, совершавшихся на протяжении более чем трех веков.

Когда он был еще мал, после смерти Соломона, его колено (Неффалимово) отпало от дома отца его Давида и избранного града Иерусалима. Такие выражения делают для читателя достаточно ясным, что перспектива повествования иудейская, а не израильская (колено Неффалимово!) или, скажем, самаритянская. В Тов.11,17 благополучному исходу радуются все иудеи Ниневии. В гимне Товита (Тов.13,1-18) речь идет об Иерусалиме и профетических чаяниях его будущего, а не будущего Самарии; эта последняя упоминается лишь в Тов.14,4 в связи с землей Израиля как разрушенная, подобно Иерусалиму и Храму.

Ставший взрослым Товит депортируется ассирийцами в Ниневию при Энемессаре, чье имя здесь, очевидно, заменяет имена Салманасара V и Саргона II одновременно; лишь в плену он женится, у него рождается сын, которого он называет Товией. Товит представлен как двоюродный брат знаменитого Ахикара (который при помощи такого литературного приема также превращается в иудея), свидетелем чьего карьерного взлета, падения и реабилитации становится Товит.

Согласно зафиксированному в эпоху Селевкидов преданию «во времена царя Ассур-ах-иддина (Асархаддона) жил Аба-Энлиль-дари, которого ахламу (арамеяне) называют Ахукар, и был он умману (ученый, придворный советник)». Этому преданию соответствуют данные, приведенные в начале романа об Ахикаре, содержащемся в Элефантинских папирусах, о том, что Ахикар, «мудрец и опытный писец, советник всей Ассирии», исполнял обязанности «хранителя печати Синаххериба, царя Ассура» (704–681 до н.э.), а позднее – и при его сыне Асархаддоне (680–669 до н.э.). В Кумранской рукописи 4Q196 (Тов.1,22) обнаруживается знание этой традиции: «Ахикар был старшим виночерпием, господином государственных печатей, казны и хозяйства уже при Синаххерибе, царе Ассура. Асархаддон же сделал его при себе вторым (человеком)».

В своем гимне Товит (Тов.13) смотрит через разрушение Иерусалима (в 587 г.) на то чаемое будущее, в котором уведенные в плен и находящиеся в рассеянии, если они обратятся к Богу всем сердцем, испытают и сами обращение к ним Бога среди народов.

Помимо ассирийских царей (Энемессар делает Товита поставщиком товаров и тем обеспечивает его благосостояние, его преемник, безбожный Сеннахирим, преследует и разоряет его, следующий царь, Сахердан, назначает на руководящую должность Ахикара, двоюродного брата Товита), на сцене появляются только иудеи — как в Ниневии, так и в Экбатанах, и в Рагах, и даже во время путешествия. Неиудейский мир составляет лишь фон повествования.

Языческую пищу Товит не вкушает (Тов.1,10-11). В его молитве (Тов.3,4) «народы» представляют собой субъект наказаний, которым подвергается Израиль согласно Втор.28,37, Иер.24,9, Пс.44,15, в его же гимне они выступают свидетелями благодарной хвалы, возносимой израильтянами к Богу, к которой, впрочем, присоединятся в конце времен люди из всех народов, когда состоящая из них процессия двинется к восстановленному священному граду Иерусалиму (ср. Ис.54; 60-62; 66). Неиудеи не изображаются в повести негативно в качестве таковых: остается неясным, кто бросает трупы за стены Ниневии или на городской площади (Тов.1,17; 2,3), кто доносит на Товита (Тов.1,19) или насмехается над ним (Тов.2,8), кто дает работу Анне (Тов.2,12-13). Автор желает рассказывать таким же, как он, иудеям только об иудеях.

Заимствованные мотивы и литературные образцы. В повесть включены важные события и чаяния из истории Израиля и Иудеи от начала до эпохи плена; они литературно оформлены и подчеркнуты как богословски значимые при помощи сокровищницы мотивов и преданий древних книг Библии.

Наряду со многими прочими текстами в самостоятельной и различной в разных случаях манере даются ссылки или делаются аллюзии на 2-ю главу Книги Иова (где есть существенное отличие от разговора Иова с его женой: Анна по праву защищается от инсинуаций и поучений ослепшего Товита, изображаемого как типичный социальный случай), 24-ю главу Книги Бытия (Авраам посылает раба, чтобы просить своих родных о жене для своего сына Исаака и привезти ее), 29-ю главу той же книги (Иаков отправляется на Восток к арамеянам и получает в жены дочерей Лавана), 23-ю главу Книги Исхода (23,20-23; об ангеле-сопроводителе и хранителе), 31-32 главы Второзакония (песнь Моисея с призывом записать ее). Общее для использованных текстов из книг Бытие, Исход, Второзаконие и Иов то, что все они отнесены к образцовому прошлому и действие в них происходит вне земли Израиля. Помимо этого, автор пользуется книгами Исайи и Псалмов, Наума и Ионы (пророчества о Ниневии), а также текстами завещаний, песней и молитв в повествовательных книгах Библии, например, Быт.48-49; 1Цар.2;  3Цар.8; 1 Пар.16, 17, 29; 1Езд.9; Неем.9 (ср. также Дан 9), пословицами и поучениями (ср. Притч, Сир).

Для оформления рассказа привлекаются также (с показательными изменениями) сказочные мотивы («невеста чудовища», «большая рыба» – Тов.6,3-4).

Одновременно построение Книги Товита связано с определенной формой «романа об Ахикаре», принадлежащего ко всемирной литературе. Автор Товита, который мог предполагать у своих читателей знакомство с арамейскими преданиями об Ахикаре, опирался на них как в общей композиции, так и в частностях, то подражая им, то контрастируя с ними: карьера при царском дворе, сын (приемный), который воспитывается с помощью наставлений в премудрости, содержащих некоторые сходные темы, причем эти наставления делятся на две «порции» — до и после злодеяния Надана и, соответственно, до и после путешествия Товии. При этом важнейшее значение для Книги Товита имеет контраст между сыновьями Наданом и Товией. Противопоставление проявляется особенно ясно в заботе о достойном погребении: Товит, чтобы обеспечить таковое другим, согласился претерпеть дискриминацию и утрату нажитого, с тем же была связана и потеря им зрения; в конце же книги подробно повествуется (Тов.14,11-13) о том, как Товия достойно погребает своих родителей, тестя и тещу. Согласно сирийской версии романа об Ахикаре главный герой желает иметь сына прежде всего для того, чтобы обеспечить себе достойное погребение, поэтому для него особенно тяжелым ударом становятся смертный приговор и лишение возможности быть похороненным с почетом.

Жанр книги. В Книге Товита используется множество литературных форм и формальных элементов (напр., молитва, гимн, поучение, завещание, описание путешествия). Повествование не вращается вокруг одного главного персонажа, но стремится изобразить протекание и переплетение нескольких судеб с ненавязчиво поучительной целью. В отличие от других, менее подходящих определений жанра, выставляющих на первый план какую-либо из различных важных черт (мидраш, поучительная повесть, семейная история, историческое повествование, роман о воспитании, легенда, сказка, новелла), своеобразие Книги Товита, пожалуй, лучше всего будет описать, обобщив все это как богословскую поучительную повесть романного типа. В его задачу входило начертать нравственный идеал истинного израильтянина (ср. Ин.1,47), человека, верного заветам отцов: благочестивого, доброго, хранящего семейные традиции, помогающего ближним. Рассказ выдержан в тонах, которые сближают его с преданиями о патриархах: Аврааме, Исааке и Иакове. Несмотря на эпический жанр, Книга Товита относится к разряду дидактической литературы. В отличие от мудрецов, автор ее преподает свой религиозно-нравственный урок в свете священной истории народа Божиего.

Время возникновения. Поскольку отсутствуют надежные опорные точки, можно только предполагать, где и когда возникла дошедшая до нас повесть о Товите, но ясно, во всяком случае, что это произошло в среде арамеоговорящих евреев, в Сирии или в Палестине. Можно с некоторой определенностью предположить только то, что местом перевода на греческий язык был Египет; ввиду неопределенности географических представлений книга едва ли могла возникнуть в Месопотамии. Разрушение Самарии (722 г. до н.э.) и Иерусалима (587 г. до н.э.) находится в далеком прошлом, современной автору представляется широко распространившаяся иудейская диаспора, которая хотя и прославляет соединение детей Израилевых в Иерусалиме последних времен (Тов.13,3-5), однако даже и не думает о реальном возвращении в Иудею (ср. Тов.14,12-15). Возможно, что в царском запрете на погребение казненных иудеев (ср. Тов.1,18-20; 2,8) отражены уже события конфликтов маккавейской эпохи.

Повесть о Товите могла поэтому возникнуть в конце персидской эпохи или в начале эллинистической, то есть в IV–II вв. до н.э. Издатель фрагментов кумранской версии Книги Товита Дж. Фитцмайер датирует эту версию второй половиной II в. до н.э. Заслуживающей внимания представляется гипотеза о том, что у «ортодоксальной» переработки повести, в результате которой она приобрела ориентацию на Иерусалим, была самаритянская версия (из окружения семьи Товиадов).

Диакон Виктор МЕЛЬНИК.